Заглавная страница Автоликбез - Заглавная страница
Сделать стартовой Добавить в избранное Заглавная страница
Заглавная страница Юрий Гейко Официальный сайт
Заглавная страница

Заглавная страница
Об Авторе
Автоликбез на Авторадио
Публицистика
Проза
Марина
Фотоархив
Видео
Друзья
Написать письмо
Объявления
Кругосветка 2006
«Пункт назначения: Крым» (2014)
Документы
Авторадио



Rambler's Top100



Авторадио
Проект «Авторадио»

Заглавная »»   Фотоархив »»   

Фотоархив


АФГАНИСТАН

«« предыдущее все фото раздела следующее »»

Трапеза в вертолете. Ира режет колбаску, в руках Михалева фляжка коньяка. День, по рекомендации людей знающих, мы начинали с 50 граммов этого напитка. Тоненькая, юная Томочка Гвердцители сказала однажды утром такое, от чего мы чуть не упали: «Дайте мне быстро выпить! Мама сказала, что иначе тут обязательно чем-нибудь отравишься». Не помогло – почти все мы траванулись, а некоторые так сильно, что лежали под капельницами. Но все равно – с перевязанными венами, в промежутках между рвотными приступами, бледные и едва соображающие – наши ребята и девочки выходили на сцену.<br>
        А однажды мы летели из Кандагара в Кабул на АН-24, уже закончив все свои выступления – уставшие смертельно. Все набились в пилотскую кабину, потому что там было атмосферное давление и стояли баллоны с кислородом. А в салоне, на длинных скамейках вдоль бортов, на полу на спортивных матах, сидели и лежали раненые – там было разрежение воздуха такое же, как и за бортом. А высота была приличная, тысяч пять или семь, для того, чтобы со склона гор, которые совсем рядом, какой-нибудь «дух» не запустил в нас «стингер». И вдруг в герметичную дверь, отделяющую кабину пилотов от салона, замолотила кулачками медсестра: «Солдатику плохо! Кислород нужен!» Радист соскочил с сидения и, откручивая колесо на двери, что-то показывал нам, широко открывая рот, мы, за ревом моторов, его не понимали. Но когда дверь приоткрылась и воздух от нас стал со свистом уходить к ним, уши заломило и я едва не потерял сознание. А Ира Алферова только успела охнуть: «Ребята, я ухожу…» и упала на наши руки. Мы держали ее на руках, кто-то брызгал на ее лицо водой, кто-то расстегивал пуговицы кофточки, держал пульс – она все никак в сознание не приходила. Солдатик тот быстро оклемался, и весь салон раненых смотрел уже на Ирину, на наши тщетные усилия. Стали лихорадочно искать нашатырь. Пилоты начали снижаться, а мы прилипли взглядами к стрелке высотомера: 4500… 3000…2500… Пульс у Алферовой был, но в сознание она не приходила. Уже пилоты по рации запросили в аэропорту Кабула «скорую», уже самолет сел, остановился, мы вынесли Иру на руках первой из самолета и положили на заботливо положенные ранеными в тень крыла маты, уже прилетел «уазик» с красными крестами на дверках и выскочили из него люди в белом – только тут нашелся нашатырь и Ира от него пришла в себя: приподнялась на руках, оглядела круг людей, в центре которого была и замотала головой: «Не поеду я на «скорой», я себя нормально чувствую…» Ответом ей были аплодисменты.

Трапеза в вертолете. Ира режет колбаску, в руках Михалева фляжка коньяка.

День, по рекомендации людей знающих, мы начинали с 50 граммов этого напитка. Тоненькая, юная Томочка Гвердцители сказала однажды утром такое, от чего мы чуть не упали: «Дайте мне быстро выпить! Мама сказала, что иначе тут обязательно чем-нибудь отравишься». Не помогло – почти все мы траванулись, а некоторые так сильно, что лежали под капельницами. Но все равно – с перевязанными венами, в промежутках между рвотными приступами, бледные и едва соображающие – наши ребята и девочки выходили на сцену.
А однажды мы летели из Кандагара в Кабул на АН-24, уже закончив все свои выступления – уставшие смертельно. Все набились в пилотскую кабину, потому что там было атмосферное давление и стояли баллоны с кислородом. А в салоне, на длинных скамейках вдоль бортов, на полу на спортивных матах, сидели и лежали раненые – там было разрежение воздуха такое же, как и за бортом. А высота была приличная, тысяч пять или семь, для того, чтобы со склона гор, которые совсем рядом, какой-нибудь «дух» не запустил в нас «стингер». И вдруг в герметичную дверь, отделяющую кабину пилотов от салона, замолотила кулачками медсестра: «Солдатику плохо! Кислород нужен!» Радист соскочил с сидения и, откручивая колесо на двери, что-то показывал нам, широко открывая рот, мы, за ревом моторов, его не понимали. Но когда дверь приоткрылась и воздух от нас стал со свистом уходить к ним, уши заломило и я едва не потерял сознание. А Ира Алферова только успела охнуть: «Ребята, я ухожу…» и упала на наши руки. Мы держали ее на руках, кто-то брызгал на ее лицо водой, кто-то расстегивал пуговицы кофточки, держал пульс – она все никак в сознание не приходила. Солдатик тот быстро оклемался, и весь салон раненых смотрел уже на Ирину, на наши тщетные усилия. Стали лихорадочно искать нашатырь. Пилоты начали снижаться, а мы прилипли взглядами к стрелке высотомера: 4500… 3000…2500… Пульс у Алферовой был, но в сознание она не приходила. Уже пилоты по рации запросили в аэропорту Кабула «скорую», уже самолет сел, остановился, мы вынесли Иру на руках первой из самолета и положили на заботливо положенные ранеными в тень крыла маты, уже прилетел «уазик» с красными крестами на дверках и выскочили из него люди в белом – только тут нашелся нашатырь и Ира от него пришла в себя: приподнялась на руках, оглядела круг людей, в центре которого была и замотала головой: «Не поеду я на «скорой», я себя нормально чувствую…» Ответом ей были аплодисменты.



Юрий Гейко
counter