Заглавная страница Автоликбез - Заглавная страница
Сделать стартовой Добавить в избранное Заглавная страница
Заглавная страница Юрий Гейко Официальный сайт
Заглавная страница

Заглавная страница
Об Авторе
Автоликбез на Авторадио
Публицистика
Проза
Марина
Фотоархив
Видео
Друзья
Написать письмо
Объявления
Кругосветка 2006
«Пункт назначения: Крым» (2014)
Документы
Авторадио



Rambler's Top100



Авторадио
Проект «Авторадио»

Заглавная »»   Фотоархив »»   

Фотоархив


ЛИЧНЫЙ ФОТОАРХИВ

«« предыдущее все фото раздела следующее »»

Гейко Василий Ефремович, 1922 года рождения, уроженец села Попружна Киевской области, Ставищанского района. Отца я полюбил по-настоящему лет за семь до его смерти, когда писал повесть «Испытания» (раздел «Проза»), где мне пришлось описывать смерть отца моего героя – естественно, я его списывал с отца. Писал, преодолевая слезные спазмы, а потом не выдерживал – летел к нему, за семь остановок, и начинал обнимать его, тискать, целовать. А он никак не мог понять, что на меня нашло – не были мы никогда не то что в близких отношениях – даже в дружеских не были. Не потому, что он в детстве, бывало, зажав мою талию между хромачами, порол задницу до крови широким офицерским ремнем, а то и пряжкой его, а мать потом мне ставила свинцовые примочки. Не потому, что выкручивал левое ухо до запекающейся за ним кровавой корочки. Не потому даже, что…<br>
А потому не могли мы быть друзьями, что уже к концу школы я перерос его по многим темам, и ему было бы интереснее со мной разговаривать, чем мне с ним, но он не понимал этого. «Как ты можешь?!- орал он до звона в ушах: - Тебя родина воспитала, а ты настоящим антисоветчиком вырос!» А я орал в ответ, показывая на телевизор, где пионеры, например, звонко приветствовали какой-нибудь съезд: «Ты посмотри на этот идиотизм, посмотри! Неужели не видишь?!»<br>
И только почти перед самой смертью (1994) он, растерянный, задыхающийся от жесточайшей болезни, убитый, раздавленный тем, что прожил жизнь напрасно, спросил меня однажды тихо-тихо: «А откуда ты-то знал об этом?» «Думал,»- ответил я жестоко. А что я мог другое сказать? Его поколение думать не учили – думали за них.<br>

Однажды, когда я уже заканчивал школу, после очередного ора, он наотмашь рубанул кулаком по столу: «Из тебя, Юрий, человека, к сожалению, не получилось. А вот из Саши я человека сделаю!» И отец начал делать из моего брата-второклассника человека – он каждый день проверял у него каждый урок, они все учили вместе. Отец пичкал его моралями, но без ора, он выписывал для Саши умные цитаты, заставлял читать нужные статьи с уже подчеркнутыми местами, отец долго и занудно разговаривал с ним. Отец трудился над моим братом истово, скурпулезно и фанатично, а я уже учился в институте и был предоставлен самому себе. Отец вставил в Сашку свои жизненные «стержни», он сделал брата ведомым, а когда тот стал физически независим, он вытолкнул отцовские стержни… а своих не оказалось. И ничего хорошего из этого не получилось…<br>
Кроме любви и благодарности я не испытываю к отцу сейчас никаких других чувств – как воспитывали его, детдомовца, так воспитывал и он, по-другому не умел, хотя читал и выписывал из Макаренко, Сухомлинского и даже Ушинского.</p>

Гейко Василий Ефремович, 1922 года рождения, уроженец села Попружна Киевской области, Ставищанского района.

Отца я полюбил по-настоящему лет за семь до его смерти, когда писал повесть «Испытания» (раздел «Проза»), где мне пришлось описывать смерть отца моего героя – естественно, я его списывал с отца. Писал, преодолевая слезные спазмы, а потом не выдерживал – летел к нему, за семь остановок, и начинал обнимать его, тискать, целовать. А он никак не мог понять, что на меня нашло – не были мы никогда не то что в близких отношениях – даже в дружеских не были. Не потому, что он в детстве, бывало, зажав мою талию между хромачами, порол задницу до крови широким офицерским ремнем, а то и пряжкой его, а мать потом мне ставила свинцовые примочки. Не потому, что выкручивал левое ухо до запекающейся за ним кровавой корочки. Не потому даже, что…
А потому не могли мы быть друзьями, что уже к концу школы я перерос его по многим темам, и ему было бы интереснее со мной разговаривать, чем мне с ним, но он не понимал этого. «Как ты можешь?!- орал он до звона в ушах: - Тебя родина воспитала, а ты настоящим антисоветчиком вырос!» А я орал в ответ, показывая на телевизор, где пионеры, например, звонко приветствовали какой-нибудь съезд: «Ты посмотри на этот идиотизм, посмотри! Неужели не видишь?!»
И только почти перед самой смертью (1994) он, растерянный, задыхающийся от жесточайшей болезни, убитый, раздавленный тем, что прожил жизнь напрасно, спросил меня однажды тихо-тихо: «А откуда ты-то знал об этом?» «Думал,»- ответил я жестоко. А что я мог другое сказать? Его поколение думать не учили – думали за них.
Однажды, когда я уже заканчивал школу, после очередного ора, он наотмашь рубанул кулаком по столу: «Из тебя, Юрий, человека, к сожалению, не получилось. А вот из Саши я человека сделаю!» И отец начал делать из моего брата-второклассника человека – он каждый день проверял у него каждый урок, они все учили вместе. Отец пичкал его моралями, но без ора, он выписывал для Саши умные цитаты, заставлял читать нужные статьи с уже подчеркнутыми местами, отец долго и занудно разговаривал с ним. Отец трудился над моим братом истово, скурпулезно и фанатично, а я уже учился в институте и был предоставлен самому себе. Отец вставил в Сашку свои жизненные «стержни», он сделал брата ведомым, а когда тот стал физически независим, он вытолкнул отцовские стержни… а своих не оказалось. И ничего хорошего из этого не получилось…
Кроме любви и благодарности я не испытываю к отцу сейчас никаких других чувств – как воспитывали его, детдомовца, так воспитывал и он, по-другому не умел, хотя читал и выписывал из Макаренко, Сухомлинского и даже Ушинского.



Юрий Гейко
counter