Заглавная страница Автоликбез - Заглавная страница
Сделать стартовой Добавить в избранное Заглавная страница
Заглавная страница Юрий Гейко Официальный сайт
Заглавная страница

Заглавная страница
Об Авторе
Автоликбез на Авторадио
Публицистика
Проза
Марина
Фотоархив
Видео
Друзья
Написать письмо
Объявления
Кругосветка 2006
«Пункт назначения: Крым» (2014)
Документы
Авторадио



Rambler's Top100



Авторадио
Проект «Авторадио»

Заглавная »»   Проза »»   Испытание »»   

Испытание


Глава восьмая

В день отъезда в командировку и настроение Игоря, и утро были хмурые.
      Вчера после работы зашел в кафе — тоска загнала и еще настроение было какое-то поминальное. Сел, задумался: что делать, Игорь? Вспомнил те вечера, когда спешил он домой, летел и обязательно с каким-нибудь приятным сюрпризом... Однажды, он усмехнулся, за бешеные рубли такие цветы оторвал!.. «Ты с ума сошел?» — это было первое, что он услышал. Не раздумывая, выкинул букет в форточку, теща потом бегала в снегах его разыскивала...
      Он вдруг понял, что не любит больше Татьяну.
      Эта мысль жила в нем давно. Но жила словно тайком, словно без прописки, и облечь ее в плоть словесную, сказать ее наконец самому себе было так же тяжело, как сдернуть простыню с покойника. А вот сейчас сдернул и не увидел страха — тяжесть, тяжесть... От тех вечеров, что пройдут с ней прежде, чем упадут слова: от слов неизбежных; от Владьки, от глаз его; от справок, судов, родственников; от воспоминаний о счастье, а оно было, было!..
      И все же — еще только обозревал он добротный снаружи, но безнадежный дом свой, еще только представлял его руины, его дым и пепел, еще только прикидывал, где и как копать ему землянку-времянку,— все же где-то далеко-далеко в нем глубоко, и стыдно, и едва слышно, но звенела одна лишь светлая нота из радостной мелодии свободы, перемен, новой любви, надежды!.. Звенела-позванивала и глохла.
      И, направляясь в тот вечер домой, Игорь не чувствовал себя школьником, получившим двойку, и не охватывался ожесточением, противодействием по мере приближения к своему дому — какое-то мрачное отупение владело им и думалось: «Чем хуже — тем лучше».
      Татьяна несколько дней — с той самой пощечины — не разговаривала с ним: «да», «нет», «не знаю». Молчала и сегодня, не выходила из кухни, звенела посудой, и Игорь не осмеливался появиться там. Лишь позже, когда улегся Владька, на кухне стихло и потянуло оттуда табачным дымком, Игорь вошел.
      — Я уезжаю утром,— сказал он. Думал — спичку в костер бросил.
      Татьяна посмотрела на него спокойно, пусто и ответила:
      — Игорь, я развожусь с тобой.
      Это было прекрасным началом того необходимого разговора, который так тяготил Игоря, к тому же она первая сказала это, сняв тем самым с его души тяжесть, и ему надо бы ответить: «Я тоже», но совершенно неожиданно для себя самого он изобразил на лице изумление: «Ты не любишь меня?» — и Татьяна усмехнулась.
      У ее губ была новая — горькая складочка, пальцы подрагивали, это хорошо было видно по тонкой прерывистой струйке дыма, поднимающейся вверх.
      — Принеси, пока не уехал, справку с работы.
      Он брал уже такую справку года четыре назад и отстукал даже тогда на машинке заявление, судорожно выбивая кнопками чужие, режущие слова «истец», «ответчик», купил даже за десятку марку госпошлины. Послушно, по его требованию, взяла справку и она, и три недели возил он по стране в машине пропылившийся конверт с тремя судьбами. А когда вернулся в пустую квартиру, когда увидел Владькины игрушки, сломался рванул в «Детский мир», потом за шампанским, тортом потом к ним — к теще, за город.
      Он летел, гнал в дрожащем нетерпении увидеть и прижать, растормошить... И постовые, видя издалека его стремительную машину, подносили к губам свистки, хватались за жезлы, но ее требовательно мигающие фары ее незнакомая марка, ее тысячекилометровая корка грязи от нездешних дождей и та уверенность, с которой водитель нарушал, обескураживали их. А Игорь хохотал от удачи, от восторга, от себя такого — он никогда не был наглецом!
      Он увидел их сквозь мелькающие штакетины на грядках и тормознул от души на весь поселок, оповещая себе. Спотыкаясь о комья земли, вопя, бежал к нему Владька, а Татьяна встала навстречу, опустив вдоль тела тонкие измазанные руки. Игорь сгрудил покупки на дорожке, подхватил падающего Владьку, вскинул его трепещущее тельце, прижал к себе. «Пап, я так любу тебя... Ты не уедешь?»
      Они ушли потом с Татьяной в поле, к речке. Шли рядом, не касаясь друг друга. Сидели на травянистых уже прохладных от вечера берегах и говорили. Роились комары, голосили лягушки, далеко-далеко, в поселке трещали мопеды. Они соскучились друг по другу, с устали от борьбы друг с другом, а сейчас, поиграв много в чужих и пощекотав себе этим нервы, они — в который уже раз! — решили опять добровольно ослепнуть и подарили друг другу еще один великолепный месяц. Но это было давно.
      А сейчас просила справку она. И Игорь вместо того чтобы обрадоваться, вдруг почувствовал растерянность - она хочет порвать, она первая. Его заело это, и будто в отместку он начал прикидываться пострадавшей стороной: «А ты о сыне подумала?..», «А чем я плох тебе! «А ты знаешь, какие мужья есть?».
      Он говорил и ненавидел себя за это, но уж слишком сладостно и легко было на нелюбви и с гримасой страдания катиться по чужой неправоте — она бросает. Игорь жестоко и глупо «избороздил» этот склон вдоль и поперек и понял, что отдалил неизбежное, усугубил его боль, понял, что Таня сдалась.
      Чемодан Игорь собирал в тишине, помогал лишь Владька, он таскал из шкафа вещи: «Пап, ты на машине?» — «На машине».— «Скоро приедешь?» — «Скоро». Игорь нарочно сидел допоздна на кухне, считал километраж, заправки, впервые не хотел он с женой близости, но, когда она, по его расчетам, отсмотрев до упора телевизор, должна была спать и он тихонько вошел в комнату, она не спала. Она набросилась на него жадно, исступленно, будто чувствовала, что в последний раз. Он же не чувствовал ничего, кроме того, что это усложнит разрыв, который им был намечен безболезненно, как ему каза-ось: письмом оттуда. Поначалу Игорь пробормотал даже «нет», но встретил такую ласку, такую нежность, которые всегда были для него праздником, по которым всегда скучал он, и тем не менее сейчас он отвечал на них через силу. Татьяну же его сдержанность распаливала еще больше: она бормотала что-то в горячке, руки ее дрожали, и он покорился...
      Но на следующий день — день отъезда — и настроение Игоря, и утро были хмурые.
      Едва забрезжило, Татьяна встала готовить ему завтрак и еду в дорогу, чего с ней никогда не случалось: он слышал ее осторожные шаги и шипение плиты. Потом она вошла — он закрыл глаза — и стояла минуту над ним, потом нагнулась и сочла, что разбудила его поцелуем. А он за эту минуту чуть не бросился к ее ногам — так больно, стыдно ему было, так жалко всех их. Владька, по обыкновению, был с утра сонный и проснулся лишь за завтраком.
      И, укладывая в машину вещи, Игорь чувствовал их в окне, а потом увидел, оглянувшись, две маленькие фигурки, две машущие руки. Он содрогнулся от боли, скупо махнув в ответ, и понял, что нисходящая семейная спираль замкнута им на время в круг, без выхода, и надо ждать следующего ее витка.


«« Предыдущая Все главы Следующая»»
Юрий Гейко
counter